ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ

За спиной Марины Леопольдовны Валя Белова чувствовала себя как в хорошо защищенной крепости. Нельзя сказать, чтобы преподавательница в чем-то ее поощряла, но выслушивала она Белову всегда благосклонно, и девушка была уверена, что если Катя и Тамара попробуют напасть на нее открыто, то и Марина Леопольдовна будет защищать ее открыто. Визит классного актива Валя поняла по-своему — решила, что девочки пошли на попятную.

В субботу было назначено собрание класса, и почему-то Вале казалось, что против нее замышляют недоброе. На душе было тревожно, но она бодрилась, и с Лица ее все время не сходила вызывающая улыбка.

В большую перемену ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ Катя отправилась к Константину Семеновичу. Кроме новогоднего вечера, на собрании хотелось поговорить о юбилее. Подготовку к юбилею решили сохранить в тайне, но как это сделать, если на собрании будет присутствовать Белова? Теперь уже твердо было известно, что о всех «классных секретах» она немедленно докладывала Марине Леопольдовне, а та, в свою очередь, сообщала всем учителям. «А что если провести не общее собрание класса, а закрытое комсомольское? — думала Катя, спускаясь по лестнице. — Кроме Беловой, будут отсутствовать Крылова и Логинова, но им можно будет сказать потом, отдельно».

— Катя! Подожди! — окликнула ее Лена Мельникова, быстро сбегая вниз. — Ты мне очень нужна. Звонили из райкома ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ. На следующем бюро стоит ваш отчет!

— Какой отчет? — с недоумением спросила Катя.

— Десятого класса. Ты будешь делать доклад.

— Вот еще, новое дело! Какой доклад, о чем доклад? Ничего не понимаю!

— О комсомольской работе. Ну, что ты глаза вытаращила? Обыкновенное дело. Отчитаешься в своей работе. Только и всего.

— Да почему я, а не ты?

— Потому что так решили. Хотят послушать о работе десятого выпускного класса. Про ваше «Обещание» слава расползлась по всему городу. Потом контрольные работы, и вообще, — вы сейчас один из лучших классов нашего района. Имей в виду, что заседание будет со школьным активом. Одним словом, готовь доклад! — закончила Лена и ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ, неожиданно нахмурив брови, свирепо закричала в пролет лестницы: — Первухина! Первухина… подожди минутку!

Секретарь комсомола оставила Катю почти испуганной. Шутка ли сказать — делать доклад на бюро райкома! Никогда в жизни еще не приходилось ей выступать перед незнакомой аудиторией. «Впрочем, это только бюро, а значит, человек пятнадцать, двадцать», — успокоила она себя и отправилась дальше.

Константин Семенович работал в библиотеке. Выслушав Катины соображения, он спросил:

— А почему вы думаете, что Белова разболтает о юбилее? Можно ее предупредить.

— Бесполезно! Она назло нам это сделает. В первую очередь расскажет Марине Леопольдовне.

— Вы ходили к ней домой… О чем вы договорились?

— Откуда вы знаете?

— Был ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ разговор в учительской, и, кажется, об этом упоминала Марина Леопольдовна.

— Ну вот… ну вот… — возмутилась Катя, сильно покраснев. — Сами видите, Константин Семенович. Чуть что, и Белова бежит к ней. Ну, на что это похоже! Неужели Марина Леопольдовна сама не понимает, что делает только хуже? Ведь она же учительница, педагог…

— Не расстраивайтесь, Катя. Замечания ваши о Марине Леопольдовне нахожу абсолютно неуместными. Вы лучше доводите дело до конца с Беловой. И не отчаивайтесь. Помните, что легче строить заводы, чем воспитывать людей. Сопротивление материалов точно высчитано, а сопротивление людей не поддается никакому вычислению. Для вас это хорошая практика. Ведь вы же будете ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ учительницей! Расскажите: чем кончился ваш визит к Беловой? — спросил он, не обращая внимания на смущение Кати.



Катя подробно описала комнату и обстановку, в которой жила Валя, дословно передала беседу с ней и матерью, прогулку и спор.

— Н-да… случай трудный, — сказал Константин Семенович. — Посмотрим, как она себя будет вести на собрании…

Валя Белова не подозревала, сколько раздражения накопилось у одноклассниц против нее. Никакой вины за собой она не чувствовала, кроме той, что не подписала «Обещание». Ну, а это не так уж страшно.

Собрание начали, как только в класс вошел Константин Семенович. Председателем выбрали Катю Иванову, секретарем — Нину Шарину ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ.

— Девочки, у нас сегодня на повестке дня несколько вопросов, — начала Катя, когда Нина достала бумагу, карандаш и приготовилась записывать, — но сначала я хочу сказать вам об одном шефстве. В восьмом классе есть две неуспевающие девочки. Отцы у них погибли на войне, и наш священный долг им помочь. Аня Алексеева и Нина Шарина согласились с ними заниматься в школе после уроков, если они не могут приходить на дом. Это уж они сами договорятся между собой. Как видите, вопрос очень простой, но я сказала о нем потому, что следующий вопрос — о Беловой. Вчера мы трое ходили к Беловой домой ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ, чтобы предложить это шефство ей. Мы думали, что Белова за последнее время успела подумать над своим поведением и понять ошибку…

— Какую ошибку? — спросила Валя с деланным изумлением.

— Тебе дадут слово, тогда и будешь говорить, — остановила ее Тамара и при этом покосилась на учителя.

— С Беловой создалось какое-то странное положение, — продолжала Катя. — Я бы даже сказала — фальшивое положение. Все, что мы хотим делать или делаем, с ее точки зрения, глупо, никому не нужно, детская игра. А ведь она такая же десятиклассница. Вот и вчера. Мы предложили ей шефство, а она отказалась.

— Я не отказывалась.

— У тебя не хватило смелости ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ! — вспылила Тамара. — Ты маму подослала!

— Но если мама возражает…

— А-а… брось хитрить! Мы не маленькие. Все понимаем!

— Тише, девочки! — остановила их Катя. — На маму, конечно, ссылаться не стоит. Ты могла легко ее убедить. Ты же, например, не послушала ее, когда пошла гулять? Так вот… Вопрос о Беловой надо выяснить и потребовать от нее объяснений. Она учится с нами, является членом нашего коллектива.

— Я не комсомолка.

— Я говорю о коллективе класса. Предлагаю высказаться. Кто хочет слова?

Наступило молчание. Никто не хотел начинать первый. И вдруг Светлана подняла руку. Валя меньше всего ожидала ее выступления и сильно побледнела. Она сразу догадалась, о ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ чем будет говорить Светлана. Девушки же ждали, что, по своей доброте, Светлана постарается смягчить вопрос, но ошиблись.

— Девочки, я бы не стала сегодня выступать, но утром мы встретились с Валей по пути в школу, — начала Светлана, поворачиваясь к Беловой. — Хотя ты и не комсомолка, но считаешься нашей подругой, поэтому я буду говорить откровенно. Это пойдет тебе на пользу, Валя. Напрасно Ты думаешь, что кто-то тебе завидует или мстит. Особенно Катя. Она меньше всего думает о тебе. У нее сейчас так много работы… Ты сама виновата во всем, но не хочешь признаться. Разве мы тебя не предупреждали ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ? По-моему, к тебе всегда относились хорошо и желали добра. А как ты поступала? Ну, вот скажи сейчас честно, при всех, кто из девочек говорил о том, что ты мне сказала утром?

Белова сидела бледная, с плотно сжатыми губами и молчала.

— Говори, Света, в чем дело! — крикнула Женя.

— Если она сама не хочет, то я скажу. Сегодня мы встретились по дороге в школу. Она немного пожаловалась на вас, а потом сказала, что некоторые девочки говорят, будто я стала дружить с Лидой потому, что мне это выгодно…

Гул возмущенных голосов заглушил дальнейшие слова Светланы.

— С ума сошла!

— Вот ерунда-то ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ…

— Кто это мог говорить? Она по себе судит…

— Это подло!

— Тише! Успокойтесь! Я вам дам слово! Дайте закончить Светлане! — крикнула председатель, хлопая в ладоши.

Когда шум стих, многие подняли руки, прося слова. Присутствие Константина Семеновича, сидевшего на последней парте, никого не смущало.

— Продолжай, Светлана, — сказала Катя.

— Я несколько раз спросила ее, — кто мог сказать такую глупость? Она никого не назвала. Тогда я рассердилась…. Я подумала, что, может быть, она сама это выдумала, но приписывает другим…

— Так оно и есть! — вырвалось у Тамары.

— Теперь посудите сами, девочки! Она жаловалась, что к ней стали плохо относиться, а как, например, я могу к ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ ней хорошо относиться, если она выдумывает такие скверные вещи? Ну, сознайся, Валя, что ты это выдумала! Или скажи, — кто говорил?

Белова продолжала сидеть неподвижно, и только глаза ее беспокойно бегали по сторонам. Сначала она хотела демонстративно, с высоко поднятой головой выйти из класса и хлопнуть дверью, но присутствие Константина Семеновича удержало ее от этого. Нужно было терпеть до конца и молча выслушать все.

Разговор со Светланой произошел не случайно. Вале давно хотелось переманить Светлану на свою сторону или подружиться с ней. Но для этого необходимо было оторвать ее от других. Валя видела, что после ноябрьского вечера между Лидой и Светланой завязались ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ более близкие отношения, чем раньше. Они часто вместе гуляли, ходили на каток. Не подозревая, что не Светлана, а Лида искала этой дружбы, она решила на этом сыграть.

— Конечно, Катя права, — продолжала Светлана. — Странно, когда в одном классе учимся не один год и вдруг такие фальшивые отношения.

— Что ты предлагаешь? — спросила Катя.

— А что я могу предлагать? Я рассказала, чтобы выяснить все до конца и по-настоящему разобраться в наших отношениях… Ну и, конечно, исправить.

Светлана села. Катя взглянула на поднятые руки учениц и решила дать слово Алексеевой. Она была уверена, что Аня будет говорить принципиально и ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ «задаст правильный тон» для последующих выступлений.

Аня, как всегда, встала решительно, но заговорила с волнением, и в голосе ее вначале не было особой уверенности.

— Вот вопрос… Можно ли себя противопоставить коллективу? Я думаю, что иногда можно… Когда у меня есть идея, когда я глубоко в нее верю, проверила на опыте, а коллектив отстал и не понимает, тогда можно…

— Коллективу противопоставить можно, а народу нельзя — дополнила Тамара.

— Не открывай дискуссии, — остановила ее Катя.

— Белова оказалась одна против коллектива. Катя сказала, что это странно… Да! Это особенно странно сейчас, когда мы как-то выросли и крепко сдружились. Сейчас у нас есть ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ хорошие задачи. Я не знаю, как вы, девочки, но я чувствую, что у нас появился настоящий коллектив. Не круговая порука, как раньше, когда мы прикрывали друг друга, а именно коллектив с хорошими, передовыми задачами. Я замечаю, что мы мало думаем о себе, о своих личных делах, а беспокоимся о других… С нас уже берут пример, а значит, мы в первых рядах…

Кто-то захлопал, остальные дружно поддержали. На какой-то момент Аня смутилась, но, сразу же собравшись с мыслями, продолжала:

— Что я хочу сказать? Почему именно сейчас Белова оказалась в одиночестве? Ведь никто ее не прогонял. Она сама отошла от нас. Никакой ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ идеи у нее, конечно, нет и быть не может. Но думает она, наверное, что ее не понимают. Так она сама себе внушает. Почему-то ей не по душе наши задачи. Почему? Просто она зарвалась, но не хочет это признать из-за больного, мелкого самолюбия. Она индивидуалистка. Никто ее уговаривать, конечно, не собирается. Катя, Тамара и Женя сделали все. Они протянули ей от имени всего класса руку… Она отказалась! Ну, и пускай идет своей дорогой. Значит, ей с нами не по пути.

— Что ты предлагаешь? — спросила Катя.

— Я предлагаю это положение узаконить. Исключить ее из коллектива!

Наступила тишина. Подсознательно эта ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ мысль вертелась в голове у многих, но, когда Аня так сказала, всем стало как-то не по себе.

Услышав такое предложение, Валя вздрогнула, побледнела, но сейчас же успокоила себя: «Нет! Этого не может быть… Они не смеют!.. Тут сидит Константин Семенович. Он им не позволит…»

Видимо, об этом подумала не только Валя, потому что головы всего собрания повернулись к учителю и все глаза вопросительно уставились на него. Но Константин Семенович что-то старательно записывал в свою записную книжку, и можно было подумать, что он даже и не слышит всего, что происходит в эту минуту на собрании ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ.

— Кто хочет слова? — спросила Катя.

— Я! Дайте я скажу, — попросила Лида. — Катя, можно мне?

— Говори, Лида.

Лида встала и, слегка побледнев, обратилась к классу:

— В основном, Аня говорила хорошо и правильно, но предложение, по-моему, поспешное. Вспомните, девочки, чему нас учит комсомол. Мы должны бороться за каждого человека. Бороться терпеливо, настойчиво. Мы должны воспитывать людей, а не выбрасывать их… Выбросить — это проще всего. Выбросить — это часто значит расписаться в своей беспомощности или неумении…

— А разве мы не пробовали по-хорошему? — спросила Катя.

— Мало! Надо еще попробовать. Вот она сидит и о чем-то думает. Нужно ее спросить. Валя, почему так случилось ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ? Скажи честно и прямо, кто в этом виноват? Какие у тебя причины? Девочки, я не защищаю Белову, но прежде чем решать, нужно все взвесить и продумать. Ведь мы уже взрослые люди.

— Что ты предлагаешь? — спросила Катя.

— Дайте слово Беловой, — ответила Лида садясь.

— Пускай говорит. Белова, класс хочет слышать твои объяснения, — сказала Катя.

Валя встала.

— Что мне говорить… — с трудом начала она. — Вы все против меня… Если просить извинения, то я не знаю, — у кого, и не знаю, в чем я так провинилась. Если я не подписала «Обещание», то ведь это было добровольное дело… Пожалуйста… Если меня заставят, то ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ мне не трудно подписаться…

— Не говори глупостей! — вырвалось у Ани.

— Ну, вот, видите! А какие глупости я говорю?

— Не мешайте ей, девочки, — строго заметила Катя.

— Если я сказала Светлане, что про нее так говорят, то разве я виновата? Ведь это не я говорю!

— А кто? — спросила Светлана.

— Ну, мало ли кто… Я не хочу заниматься склокой и сплетнями. Я не привыкла выдавать своих подруг!

— А Марине Леопольдовне ты все выбалтываешь, да еще с прикрасами! — крикнула Тамара.

— Это не считается. Марина Леопольдовна — наша учительница.

— Ты же к ней плакаться ходишь, жаловаться.

— Тамара, прекрати! — строго сказала Катя. — При чем здесь Марина ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ Леопольдовна? И, пожалуйста, не переговаривайтесь. Продолжай, Белова.

— Вы можете меня обвинять в чем угодно, но только вам никто не поверит. У вас нет никаких доказательств! — неожиданно заявила Валя.

— А нам и не надо! — сказала Аня.

— Вы очень много на себя берете! Исключить меня вы не имеете права… Никто вам не позволит. Школа вам не подчиняется!

— Опять глупости говоришь! — вскипела Аня.

— Что делать! Значит, я глупая, а ты умная!

— Разговор идет не о школе, а о нашем коллективе! — горячо продолжала Аня. — А здесь мы сами себе хозяева.

— Ближе к делу, — заметила Катя. — Белова, продолжай.

— Я же сказала, что не знаю ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ, в чем оправдываться! Затеяли какую-то комедию, и сами не знаете, что вам надо!

С этими словами Валя села. Теперь она была спокойна, как бывала всегда спокойна с матерью, когда та выходила из себя и горячилась.

— Ну, говори, Тамара.

Тамара тряхнула головой и сделала широкий жест в сторону Беловой:

— Вот! Теперь вы сами слышали! Оказывается, все, что здесь происходит, — это комедия! Она даже не понимает, почему про нее говорят! Она — бедная, невинная овечка попала в стаю волков. Мама ей не позволила взять шефство. Папа, наверно, запретил подписать «Обещание». Светлане она сказала гадость и сваливает на других… Врет! Нагло врет! Нет среди ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ нас таких мелких душонок, чтобы заниматься сплетнями. Это ты сама выдумала, и я знаю, для чего. Ты хотела поссорить Светлану с Лидой или посеять в голове Светланы недоверие к нам. Да, да… У тебя был расчет! Только не на тех напала…

— Что ты предлагаешь? — спросила Катя.

— Девочки! Довольно церемониться! Пора действовать. Я за исключение. Аня предложила правильно. Пока она как следует не переварит в своей индивидуалистической душе каждый свой шаг, каждое слово, до тех пор говорить с ней бесполезно. А переварит она скоро! Вот она уже имеет тройку по литературе, по тригонометрии — двойку… Имейте в виду, что это не ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ случайность. Когда она почувствует силу коллектива, она сама придет к нам. А когда придет, мы еще раз поговорим начистоту!

— А если не приду? — запальчиво спросила Валя.

— А не придешь… и не надо! Мы не заплачем. Пускай в институте с тобой возятся… А что на самом деле! У нас и без нее дела хватает. Голосуй, Катя!

— Может быть, еще кто-нибудь скажет? — спросила Катя, взглянув на Константина Семеновича, но тот отрицательно покачал головой.

Этот жест увидели, и сейчас же раздались голоса:

— Довольно!

— Голосуй!

— Тогда я голосую, — сказала Катя. — Кто за исключение Беловой из нашего коллектива, прошу поднять руки!

Она ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ обвела глазами класс. Все сидели со строгими, хмурыми лицами, но все, включая и Лиду, подняли руки.

— Так… Единогласно!

— При одном воздержавшемся, — силясь улыбнуться, заметила Валя. — Мой голос тоже считается!

Эта фраза покоробила девушек. Как могла шутить Белова в такую минуту и в присутствии Константина Семеновича!

— Ой, девочки, она с ума сошла! — вырвалось у Нади.

Думая, что Белова сама догадается и выйдет из класса, Катя подождала с минуту, но исключенная продолжала сидеть на своей парте, как ни в чем не бывало.

— Белова, прошу покинуть собрание! — предложила председатель.

— Это почему? — спросила Белова. — Я присутствую на классном собрании, а из школы меня еще ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ никто не исключал!

Тамара вскочила и быстро подошла к Беловой. Одновременно с ней, с другой стороны, подошла Женя, чтобы предупредить вспышку.

— Выйди из класса, — прищурив глаза, раздельно отчеканила Тамара.

— Не пугай, а то я заплачу!

— Последний раз говорю! — сквозь зубы предупредила Тамара.

— Белова, я тебе как староста говорю, — вмешалась Женя. — Иди домой…

Оставаться только наблюдателем больше было нельзя, и Константин Семенович встал.

— Белова! Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — хмуро спросил он. — Председатель собрания сообщил вам волю всего коллектива. Почему вы не подчиняетесь?

— Хорошо, я уйду. Драться с ними я не намерена. Она собрала книги в ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ портфель и, при полном молчании, вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

В это же время внизу в кабинет директора постучалась Марина Леопольдовна.

— Вы меня звали, Наталья Захаровна? — спросила она, открывая дверь.

— Заходите, пожалуйста, садитесь, — предложила директор.

Она была не одна. Глубоко в кресле, у стола, закинув ногу на ногу, сидела Василиса Антоновна. Она держала на коленях книгу, на которой лежал исписанный лист бумаги.

— Я пригласила вас вот по какому поводу, Марина Леопольдовна, — начала директор, когда учительница села во второе кресло. — Мы решили основательно познакомиться с педагогическими убеждениями Макаренко. Надо, чтобы весь состав учителей нашей школы отчетливо и ясно представлял ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ себе его основные положения. И вот, я хотела просить вас сделать доклад на тему: «Детский коллектив в средней школе, его влияние на отдельную личность и взаимоотношения с учителями».

— Так. Это что, вместо политучебы? — спросила Марина Леопольдовна.

— Не вместо, а вместе с политучебой, — поправила ее Василиса Антоновна.

Марина Леопольдовна покосилась на математичку, но ничего ей не сказала. Обе учительницы работали в одной школе более двадцати лет, но между ними не было ни сердечности, ни дружбы. Обычные служебно-деловые, вежливые отношения.

— Какой срок? — спросила Марина Леопольдовна.

— Доклад намечен в конце января. Так, Василиса Антоновна?

— Да, — подтвердила математичка, взглянув на план ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ.

— А почему, собственно говоря, я должна делать этот доклад? Почему вы не нагружаете молодых учителей?

— Все доклады будут делать учителя, давно работающие в школе, — пояснила директор. — У вас большой опыт, много случаев из личной практики, примеров…

— Ах, вот в чем дело! — успокоилась Марина Леопольдовна и открыла свой портфель. — Надо записать. Значит, как вы сказали?

Наталья Захаровна продиктовала тему и прибавила:

— Если у вас возникнут какие-то вопросы, то обращайтесь к Василисе Антоновне. Она ответственна за семинар… Это еще не все, — сказала директор, видя, что учительница собирается уходить. — Предстоит еще один разговор. Всем нам известно, что в десятом классе между Валентиной ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ Беловой и остальными девочками создались нездоровые отношения…

— Это верно! — подтвердила Марина Леопольдовна.

— Стало известно и то, что вы сочувствуете Беловой и, так сказать, покровительствуете. Это тоже верно?

— Что значит покровительствую? Я могу только сочувствовать! Когда лучшая ученица… гордость нашей школы вдруг ни с того ни с сего получает тройку, а зачем и двойку, я, конечно, сочувствую!

— Это как раз очень хороший наглядный пример для вашего доклада, — спокойно заметила Василиса Антоновна.

— Двойка? — не без ехидства спросила Марина Леопольдовна.

— И двойка и ваше покровительство, — ответила Василиса Антоновна.

— Хорошо. Я воспользуюсь этим примером.

— А если вы не воспользуетесь, Марина Леопольдовна, то воспользуюсь ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ я, — холодно предупредила ее Василиса Антоновна. — Воспользуюсь на первом же педагогическом совете.

Услышав такую угрозу, Марина Леопольдовна встревожилась. Она взглянула на директора, затем на математичку и поняла, что тут единое мнение. По-видимому, этот вопрос обсуждался раньше, до ее прихода.

— Простите… я не понимаю, — спросила Марина Леопольдовна, но уже совершенно другим тоном, — в чем вы меня обвиняете?

— В том, что вы мешаете работать воспитателю десятого класса и делаете грубую педагогическую ошибку, — прямо сказала Василиса Антоновна, поднося к глазам пенсне.

— Так вы мне объясните, — сдержанно попросила Марина Леопольдовна. — Может быть, я действительно перестала понимать самые элементарные вещи ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ?

— Да! Это элементарные вещи. Преподавательский коллектив должен иметь единую линию, и всякий разброд болезненно отражается на нашей работе. Сочувствуя Беловой, вы наносите серьезный вред всему коллективу класса.

— А при чем тут вы, Василиса Антоновна? — перебила Марина Леопольдовна. — Ведь вы, кажется, не воспитатель десятого класса.

— Как и вы, Марина Леопольдовна.

— У меня там больше прав.

— Каких?

— Я слишком давно знаю этих учениц… В блокаду мы с ними на огородах прожили два лета…

Видя, что Марина Леопольдовна упорствует и спор принимает личную окраску, Наталья Захаровна, по привычке, постучала карандашом по чернильнице:

— Никто не отнимает ваших заслуг, Марина Леопольдовна, но все мы люди и можем ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ ошибаться. Сейчас в десятом классе идет общее собрание, и думаю, что Белова чувствует себя неважно. Скажу прямо, что в этом, в известной степени, виноваты и вы, Марина Леопольдовна.

— Я-а?! — с изумлением протянула учительница. — Каким образом?

— Ваше покровительство, сочувствие привело Белову к тому, что она перестала считаться с мнением и желанием коллектива и ведет себя вызывающе.

— Да в чем же дело, наконец? В чем она так провинилась? С учителями Белова ведет себя безукоризненно. Она вежлива, предупредительна, охотно отвечает на вопросы, учится хорошо… Что еще от нее нужно?

— В старой школе… — вскипела Василиса Антоновна, — в старой, царских времен ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ школе больше ничего и не нужно было. Но ведь вы работаете в советской школе, Марина Леопольдовна.

— Успокойтесь, Василиса Антоновна, — остановила ее директор и, повернувшись к Марине Леопольдовне, сказала с горьким упреком: — Зачем вы притворяетесь? Взгляните на наши головы. Все мы поседели здесь… и все мы прекрасно понимаем друг друга.

Марина Леопольдовна посмотрела прямо в глаза Наталье Захаровне и опустила голову. То ли на нее подействовал упрек, то ли учительница поняла, что упорствовать дальше бессмысленно, но она тихо спросила:

— Что вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы вы поняли свою ошибку и помогали бы Константину Семеновичу, а не мешали. Только и ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ всего. Линия учительского коллектива должна быть всегда и во всем одна. Если вам что-нибудь не нравится или вы не согласны с чем-нибудь, обращайтесь прямо к Константину Семеновичу. Это сейчас тем более удобно, что он выбран секретарем партийной организации школы.

— Хорошо, — сказала Марина Леопольдовна и встала. — Я вам больше не нужна?

— Нет.

Направляясь к раздевалке, Марина Леопольдовна встретила Белову. Девушка поджидала ее. Увидев учительницу, она торопливо направилась ей навстречу:

— Марина Леопольдовна, мне необходимо с вами поговорить…

— Вероятно, относительно сегодняшнего вашего собрания?

— Да.

— Вы, кажется, забыли, Белова, что я не являюсь вашим классным воспитателем. Прежде всего, вы ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ должны обратиться к нему…

— Но… Марина Леопольдовна!..

— Довольно! С меня хватит. Разбирайтесь со своими делами сами…

Она резко повернулась и ушла в раздевалку.


documentagafbhh.html
documentagafirp.html
documentagafqbx.html
documentagafxmf.html
documentagagewn.html
Документ ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ